Морские волны тепла на рекордных отметках: как перегрев европейских морей перестраивает морские экосистемы
Исчезновение подводных лесов, нашествие чужеродных видов и гибель эндемичных популяций уже меняют экологический баланс от Бискайского залива до Средиземного моря.
Европейские воды пережили самые тёплые летние месяцы с 1982 года, когда спутниковые датчики начали давать надёжные данные. По анализу температуры поверхности моря, проведённому агентством Reuters, с июня по август средняя температура европейских морей составила 21,6 °C — максимум за 45 лет наблюдений. Рекорды побиты от Ла-Манша до Средиземного моря. 5 августа буй у Майорки зафиксировал 33,02 °C — самое высокое значение за всю историю наблюдений испанской портовой администрации, сообщает Reuters.
Причина — выбросы парниковых газов: они повышают температуру атмосферы, а океаны поглощают большую часть избыточного тепла и удерживают его дольше, чем суша и воздух. Морские волны тепла — период из 5 и более дней, когда температура воды существенно превышает многолетнюю норму, — становятся чаще, интенсивнее и охватывают всё больше акваторий.
Сильнее всего от нормы отклонился Бискайский залив. Его воды прогрелись в среднем до 21,4 °C — более чем на 2,4 °C выше среднего значения за 1991–2020 годы. Пик пришёлся на 13 августа: 23,2 °C, рекорд спутниковой эры. Если в 1980-х годах морских волн тепла в заливе было несколько дней в год, то к концу августа 2026 года их набралось 186 — больше трёх дней из четырёх.
Гибель подводных лесов
Подводные леса ламинарий — крупные бурые водоросли — служат пищей, убежищем и местом размножения для десятков видов. По наблюдениям профессора морской экологии Университета Овьедо Хосе Мануэля Рико Ордаса вдоль побережья Астурии с 2010 года, около 95 % этих лесов исчезли. Ламинариям для выживания нужна вода холоднее 20 °C, а такие температуры в заливе раньше были исключительной редкостью. Теперь перегрев стал нормой.
Исчезновение ламинарий запускает каскадный эффект: вслед за ними гибнут омары, лангусты, морские ежи и другие виды, связанные с этими экосистемами. Одновременно леса выедают теплолюбивые рыбы — в частности, саргановые, для которых повышение температуры оказалось благоприятным. В регион также проникли португальский кораблик и спинороговые — чужеродные хищники, питающиеся местной рыбой и ракообразными. Экосистема теряет ключевой структурообразующий элемент и замещается видами, для которых теплая вода — преимущество.
Инвазия и перестройка пищевых цепей
В Средиземное море через Суэцкий канал непрерывно проникают инвазивные виды из Красного моря, вытесняя местные популяции и перестраивая пищевые цепи. По данным доклада Кипрской академии наук, основанного на исследованиях учёных из 11 стран, в Средиземном море обитает более 1000 чужеродных видов. В августе огромный косяк медуз вывел из строя реакторы французской АЭС «Гравлин», забив систему охлаждения, — во второй раз за два года. Это косвенный, но наглядный показатель того, как смещение видового баланса выходит за пределы собственно экосистемы.
На юге Англии изменения проявляются иначе. С 2022 года Ла-Манш в среднем около 6 месяцев в году находится в состоянии морской волны тепла, а всего таких дней набралось более 900. Личинки обыкновенного осьминога, приносимые течениями из районов размножения у Нормандских островов и Бретани, раньше массово погибали от холода. Теперь они не только выживают, но и активно размножаются в британских водах. Уловы выросли с 30 тонн в год до 3000 тонн — стократный рост за два года.
Осьминоги — хищники: они поедают омаров, травянистых крабов и морских гребешков, то есть видов, формирующих местное экологическое равновесие. Потери в популяциях моллюсков и ракообразных оцениваются примерно в 10 млн фунтов стерлингов. Механизм прост: потепление снимает температурный барьер для вселенца, тот начинает доминировать и подавляет аборигенные виды, которые не успевают адаптироваться.
Это не локальный эпизод, а признак системной перестройки. Перегрев морей ускоряет утрату биоразнообразия, меняет распределение видов и разрушает структуры, формировавшиеся тысячелетиями. Точка невозврата для отдельных экосистем — например, ламинариевых лесов Бискайского залива — может быть уже пройдена.