На Байкале резко вырос забор глубинной воды

Цифры роста и мнение чиновников

Согласно госдокладам Минприроды «О состоянии озера Байкал и мерах по его охране», которые проанализировала «Российская газета», общий забор глубинной воды Байкала вырос с 2014 года более чем в 1,5 раза: с 97,85 тыс. м³ до 164,37 тыс. м³. Разрешённый объём увеличился вдвое — с 241,4 тыс. м³ до 492,5 тыс. м³. В озере Байкал сосредоточено около 20 % мировых запасов пресной воды и 90 % российских. В документах указано, что экосистема Байкала ежегодно воспроизводит в среднем 60 км³ воды — именно этот объём (0,26 % от общих запасов) представляет собой возобновляемые водные ресурсы, которые сейчас почти полностью используются гидроэнергетикой и водозаборными сооружениями.

В пресс‑службе Росводресурсов пояснили, что нормативы забора воды не увеличивались, а вырос лишь фактический объём. «Раньше, в 2014 году, из озера забирали около 242 тыс. м³ в год. Сейчас — почти 500 тыс. м³. Да, это в два раза больше. Но даже этот объём составляет меньше одной тысячной процента от годового стока. То есть, по сути, ничто. С экологической точки зрения безопасно использовать до 10 % стока воды, не нанося вреда экосистеме. Здесь — меньше 1 %, так что даже при текущем росте нагрузка на озеро остаётся минимальной», — рассказали в ведомстве.

В Росводресурсах также напомнили, что использование воды в России регулируется схемами комплексного использования и охраны водных объектов, которые определяют допустимые объёмы. «Байкал — огромный. В него ежегодно втекает и вытекает около 60 км³ воды — это 60 млрд м³ в год. Для сравнения: если представить, что весь объём воды из Байкала — это стакан, то забираемая часть — это буквально несколько капель», — добавили в ведомстве.

Рост забора воды в ведомстве объясняют увеличением объёмов у некоторых компаний, подчеркнув, что все работают строго в рамках разрешений Енисейского бассейнового водного управления. Превысить лимит невозможно — система просто не разрешит. «Нарушений нет. Вода забирается легально, в отведённых объёмах, и не влияет на экологию озера. Более того, эти компании платят налоги, создают рабочие места, вносят вклад в экономику региона. Интересно и другое: мы видим, что с 2014 года цифры увеличились вдвое, но за последние три года практически остановились. Динамика замедлилась. Даже если она возобновится, чтобы оказать хоть какое‑то ощутимое влияние на Байкал, потребуются десятилетия при таких темпах», — отметили в Росводресурсах.

Взгляд учёных и экологов

Доктор биологических наук, директор Научно‑исследовательского института биологии озера Байкал (ИГУ) Максим Тимофеев считает, что в самой индустрии розлива байкальской воды нет экологических проблем или рисков, если она работает по жёстким правилам. По его словам, суммарный объём воды в озере — около 23 тыс. км³, это колоссальный резервуар пресной воды мирового значения. «На этом фоне вся добыча воды для бутилирования сегодня составляет 164,37 тысячи кубических метров в год при установленном объёме 495,22 тысячи кубических метров. В относительных величинах это миллионные доли процента от объёма озера: годовой фактический забор — порядка 0,0000007 % его воды, а разрешённый лимит — около 0,000002 %. Это буквально ничтожно малые цифры», — говорит Тимофеев.

Он также добавил, что через Ангару за год из Байкала вытекает примерно 60,9 кубических километров воды, поэтому нынешний забор для бутилирования эквивалентен примерно 0,00027 % годового стока. «В пересчёте на время это примерно полторы минуты работы реки Ангара. Буквально: весь объём воды, который сегодня бутилируется всей индустрией на Байкале, равен примерно полутора минутам стока Ангары, выносящей эту воду в океан», — добавил он.

Эксперт считает, что при соблюдении технологических и экологических норм индустрия розлива может быть одной из самых безопасных для природы форм хозяйственной деятельности на Байкале. Вопрос не в том, «можно или нельзя» брать воду, а в том, как организованы контроль, мониторинг, очистка и обращение с отходами. «Есть и важный социально‑экономический аспект. Байкальские посёлки живут на очень узкой финансовой базе — сезонный туризм, вырубка леса, рыболовство и порой браконьерство. Предприятия по розливу воды — это легальные рабочие места, стабильные зарплаты, налоги, которые могут возвращаться в регион, в том числе в виде инвестиций в инфраструктуру и природоохранные программы. То есть речь идёт не об абстрактной „промышленности у Байкала“, а о конкретной устойчивости местных сообществ. Если индустрия розлива встроена в систему строгого регулирования, то она не просто не вредит, а может становиться союзником сохранения озера», — добавил он.

Генеральный директор Фонда «Озеро Байкал» Анастасия Цветкова напоминает, что даже чистая вода Байкала перед розливом проходит очищение. «В обобщённом виде процесс получения байкальской питьевой воды выглядит так: забор воды из слоя глубинных вод озера Байкал; предварительная обработка воды путём грубой фильтрации; затем очистка путём тонкой фильтрации; последующая стерилизация воды озоном или УФ‑излучением; розлив в стерильные ёмкости. Вода берётся с глубины от поверхности не менее 400 м, где она защищена водной толщей от поверхностного загрязнения и где сохраняется постоянная температура и состав», — сказала Цветкова.