Возвращение пум изменило судьбу колонии пингвинов в Аргентине

Восстановление популяций крупных хищников — один из ключевых трендов в современной охране природы. Однако ученые все чаще отмечают, что возвращение видов происходит в экосистемы, которые за время их отсутствия успели измениться. Это приводит к формированию новых, порой неожиданных взаимодействий между видами. Исследование, проведенное в аргентинском национальном парке «Монте-Леон», представляет собой яркий пример такого процесса, где восстановившиеся пумы начали охотиться на магеллановых пингвинов, что привело к изменениям в их поведении и социальной структуре.

Исторические предпосылки нового взаимодействия

В XX веке европейские овцеводы, осваивавшие Патагонию, активно истребляли хищников, включая пум, для защиты своих стад. Это привело к почти полному исчезновению пум с этих территорий. Освободившуюся экологическую нишу заняли магеллановы пингвины, которые, будучи изначально островными обитателями, смогли основать крупные колонии на материковом побережье, где их не тревожили наземные хищники. Ситуация изменилась в 2004 году с созданием национального парка «Монте-Леон». Охрана территории позволила пумам постепенно вернуться.

Методы исследования и ключевые находки

Для изучения этого феномена международная группа ученых с 2019 по 2023 год использовала комплекс методов: GPS-ошейники для отслеживания 14 взрослых пум, сеть из 32 фотоловушек и пространственные модели для оценки плотности популяции. Исследователи разделили пум на две группы: те, кто охотился на пингвинов, и те, кто придерживался традиционной добычи, такой как гуанако и зайцы.

Анализ данных выявил поведенческие адаптации. Пумам, охотившимся на пингвинов, доступен уникальный ресурс: с сентября по апрель более 40 000 гнездящихся пар птиц концентрируются на узкой полосе побережья длиной около двух километров. В присутствии пингвинов такие пумы резко сокращали свои перемещения, демонстрируя высокую «верность месту» — подолгу оставались у колонии и часто возвращались к ней. Когда же пингвины мигрировали в море, территории этих же особей увеличивались примерно вдвое.

Желтая подсветка на указывает местоположение единственной колонии пингвинов в парке. Фотографии с фотоловушек.

Повышенная социальная толерантность стала важным открытием. Пумам свойственен одиночный образ жизни, а встречи кроме брачного сезона редки. Однако в «Монте-Леоне» пумы, охотящиеся на пингвинов, встречались друг с другом почти в пять раз чаще, чем другие особи. Большинство из 254 задокументированных встреч между такими пумами происходило в пределах километра от пингвиньей колонии. Особенно часто контактировали между собой самки.

Рекордная плотность и последствия для экосистемы

Исследование также зафиксировало рекордную плотность популяции пум. По оценкам ученых, в парке обитает около 13 взрослых особей на 100 км². Это более чем в два раза превышает предыдущие максимальные зарегистрированные показатели для Аргентины и является самой высокой плотностью пум, когда-либо документированной в ареале вида. Примечательно, что плотность оставалась стабильной как в сезон присутствия пингвинов, так и в их отсутствие. Это указывает на то, что пингвины, будучи важным сезонным ресурсом, не являются единственным фактором. Высокая численность традиционной добычи, такой как гуанако, также поддерживает популяцию хищников круглый год.

Пока данные показывают, что пингвинья колония остается стабильной и даже продолжает расти. Однако возникшая динамика ставит новые вопросы перед наукой и управлением охраняемыми территориями.

Более широкий контекст: сложности восстановления хищников

История с пумами и пингвинами в Патагонии вписывается в глобальную дискуссию о роли восстановленных хищников в экосистемах. Классическим примером служит реинтродукция волков в Йеллоустонский национальный парк в 1995 году. Первоначальные исследования говорили о мощном каскадном эффекте: волки, регулируя численность лосей, способствовали восстановлению прибрежной растительности. Однако дальнейший анализ показал, что картина значительно сложнее. Влияние волков на экосистему оказалось слабее и опосредованнее, чем считалось, и накладывается на множество других факторов.

Исследование в Патагонии демонстрирует эту сложность. Хищник вернулся, но вместо восстановления исторических трофических связей он встроился в изменившуюся пищевую сеть, создав новую связь с морским ресурсом.

Следующим шагом для ученых станет изучение того, как новые пищевые привычки пум влияют на остальные компоненты экосистемы. Ключевой вопрос — судьба гуанако, основного традиционного объекта охоты пум в регионе. Сместилась ли активность хищников с гуанако на пингвинов? Дает ли это временную передышку популяции гуанако или меняет ее поведение? Ответы на эти вопросы определят, приведет ли новое взаимодействие «хищник-жертва» к более масштабным преобразованиям всей прибрежной экосистемы Патагонии.