«Мы живем в дрессированном мире»: Эдгард Запашный об ИИ в цирке и защите животных

В мире, где политика все чаще вмешивается в культуру, а технологии меняют традиционные виды искусства, цирк остается местом, где чудеса возможны без оглядки на границы. Эдгард Запашный, руководитель Большого Московского цирка и один из самых известных дрессировщиков страны, в интервью ТАСС рассуждает о том, зачем цирку роботы и почему запреты на выступления с животными — это лицемерие.

— В последнее время мы часто слышим про кризис идей в разных сферах: от экономики до кино. Есть ли такая проблема в цирковом искусстве? 

— Что касается цирка — нет. У нас нет нехватки профессионалов, нет отсутствия идей, но есть недофинансирование, которое очень сильно сказывается, прежде всего на имущественном комплексе. 

Надо отдать должное и Ольге Любимовой как министру культуры и ее предшественнику Владимиру Мединскому, который запустил процесс по привлечению внимания к цирковому искусству, но в ряде регионов все равно происходит торможение процессов. Например, в Пензе сменилось уже несколько губернаторов, а цирк никто так и не достроил. Это нехорошо.

— Какие сейчас есть тенденции, что интересно зрителю?

— Трудно сказать, что зрителю нравится больше всего, гораздо легче ответить на вопрос, чего нам точно не хватает в цирковом искусстве. Прежде всего это вопрос юмора, клоунады.

Сегодня это является болезненной точкой для циркового искусства, потому что после того, как ушли Великие: Леонид Енгибаров, Карандаш, Олег Попов, Юрий Никулин, — на их место не пришла плеяда новых артистов. До сих пор не существует таких личностей, которые могли бы держать зрительный зал в тонусе столько, сколько надо.

Это связано, наверное, и с самими исполнителями, и с режиссерами. Этот вопрос пока плохо решается, но это распространяется не только на нашу страну, все то же самое происходит в мире. Можно пересчитать по пальцам клоунов, за которыми гоняются импресарио, заключая с ними контракты на несколько лет вперед, лишь бы они выступали. 

— А если говорить о современных технологиях? Например, на всемирном фестивале циркового искусства «Идоле» прошла премьера номера Аскольда, вашего брата, с использованием робота. Есть будущее у номеров с роботами? 

— Конечно, возможности, которые сейчас появились у человека: использование искусственного интеллекта, робототехники — они применимы в цирковом искусстве, как и в других сферах. 

Кому-то понравилось, что гигантская промышленная рука взаимодействует с человеком. Кто-то сказал "нет, ребят, пускай лучше выступают акробаты", нежели мы используем какую-то железную многотонную машину, и это тоже хорошо. В споре рождается истина, не все принимается человечеством с первого раза.

В данном случае я считаю, что работа моего брата была крайне удачной, зрители приняли ее великолепно. Это то, что войдет в историю мирового цирка. Это сейчас уже печатается в цирковых журналах по всему миру. Эти фотографии разлетелись мгновенно, потому что это новый шаг, новые возможности, которые вряд ли сразу подхватят коллеги. Многотонная машина стоит в центре цирка, под нее нужно создать целую инфраструктуру.

— Я правильно понимаю, что это первый такой номер? 

— В жанре жонглирования — да, это первый номер подобного характера. Что касается использования промышленной руки, то мы ее использовали несколько лет назад для номера "Эквилибр".

— Получается, вы первопроходцы. Но роботы и ИИ — вещи немного разные. Как можно применить искусственный интеллект в цирке?

— Я с определенным недоверием отношусь к интеграции искусственного интеллекта в нашу жизнь. Считаю, что здесь человечество не должно дать слабину и мы тотально должны все контролировать, иначе это может привести к чему-то очень плохому.

Например, тот же номер с промышленной рукой: она в буквальном смысле ею владела, передвигала ее (речь идет о номере "Парное жонглирование "Клик" в исполнении Рудольфа Прокопова-Левицкого и Евгении Дьяченко, в котором артистка парит над сценой, зажатая в промышленной руке — прим. ТАСС). И возникают плохие мысли: какой сбой программы может произойти и успеем ли мы среагировать, если вдруг робот даст сбой. Или какой-то вирус попадет в программное обеспечение и что из этого может выйти. Всегда плохое начинаешь фантазировать. 

— Продолжая тему трендов: на фестивале было всего четыре номера с участием животных. Есть тенденция на снижение интереса к номерам с ними? И могут ли они в перспективе вообще исчезнуть из программы?

— Запроса общества на запрет животных в цирке сейчас нет. Я об этом говорю смело, потому что могу это быстро доказать: один из самых популярных вопросов, с которым обращаются в наш кол-центр, — какие животные сегодня в программе. А второй — почему так мало?

— Тогда, если спрос есть, почему возникает дискуссия, в том числе на политическом уровне, что нужно запрещать представления с участием животных?

— В Большом Московском цирке чуть больше 40 животных. Если наши политики так сильно беспокоятся о судьбе 40 животных, почему никто не беспокоится о миллионах животных в ресторанах быстрого питания? Но в эту сферу политики лезть боятся, потому что у ресторанов быстрого питания многомиллиардные бюджеты, и любого политика, который на полном серьезе начнет выступать против, они просто уничтожат. А это и есть цинизм.

То есть 40 животных мы прям сильно как любим, а несколько миллионов животных: кур, коров, уток, кролей, баранов, свиней… Почему-то никто даже не переживает за них, а это миллионы, а по всему миру — миллиарды.

Поэтому все это политтехнологии и политический цинизм, желание быть упомянутым. Кстати, только что подписал очередные приглашения на нашу открытую репетицию депутатам из партии "Новые люди", которые трижды уже выносили законопроекты о запрете животных в цирках.

— Как считаете, у законопроекта есть шансы на принятие? 

— Мы можем запретить все что угодно. Но скорее вам раньше запретят разговаривать со мной, сидя в платье с открытыми плечами. И джинсы когда-то женщине нельзя было носить (это не поощрялось обществом), а теперь это норма, поэтому я ничему не удивлюсь. Но до тех пор, пока наша страна будет придерживаться собственных взглядов и курс в нашей стране будет направлен на адекватность, мы будем оставаться в русле нормального общения и взаимодействия и с животными. 

Во многих небольших странах уже закрыли цирки с животными. Но в государствах с сильной экономикой они разрешены: в Германии, Италии, Франции, Англии, Америке, Китае, России. Поэтому закрыть легко, но дальше что? Запрет на домашних животных? Потому что это то же самое, только в домашних условиях. Та же дрессура, то же содержание животных в искусственных условиях — это то, что предъявляют цирку. Следующий шаг — зоопарки. 

— Одна из основных претензий, на мой взгляд, которую можно предъявить, условно, цирку, — жестокое обращение с животными. Есть достаточно небольших цирков и зоопарков, где с животными действительно обходятся жестоко.

— Я считаю, что единичные случаи ни в коем случае нельзя переносить на целый пласт. Издевательства и случаи бытового насилия над животными кратно превышают то, что вы сейчас сказали.

Закон "Об ответственном обращении с животными" был принят несколько лет назад (27 декабря 2018 года — прим. ТАСС).

На протяжении всего этого времени не было зафиксировано ни одного случая жестокого обращения с животными в цирке. Это говорит о том, что те случаи, которые были, носят единичный характер.

А вот случаи бытового насилия над животными мы с вами можем приводить еженедельно или даже, может быть, ежедневно. Поднимаем ли мы с вами вопрос о запрете содержания домашних животных? Нет. Потому что мы адекватны и понимаем, что это единичные случаи. Почему поднимают вопрос по поводу цирка? Потому что это черный пиар определенных политических кругов, и все.

— Кстати, как вы относитесь к тому, что дома люди заводят хищных питомцев?

— Я неоднократно высказывался на эту тему и считаю, что с особо опасными животными из определенного списка должны работать исключительно профессионалы в соответствующих условиях. Я это не поощряю. Мне недавно прислали фото четырех тигрят, выставленных на продажу в Московской области, и тех, кто их продает, сейчас быстро найдут и накажут. Но заметьте, еще не было ни одного случая, чтобы наказывали тех, у кого они родились, кто первоисточник появления этих животных, а это значит, что коррупционная составляющая во всем этом есть и что на каком-то уровне этих людей тоже покрывают, потому что это большие деньги.

— К сожалению, животные часто попадают в опасные для жизни ситуации. Знаем, что вы всегда им помогаете, в том числе тем животным, которые находятся в зоне боевого соприкосновения. Из последних историй, кого спасали из-под огня?

— Еще давно я стал плотно общаться с мариупольским зоопарком, и некоторое время назад у них родились белые львята. Вольеров не хватает, и директор зоопарка попросил меня забрать хотя бы одного львенка. Я сказал, что с удовольствием заберу, и параллельно оказал финансовую поддержку, выкупив его, хотя отдавали совсем бесплатно. 

Таких случаев было много. Еще была история, когда не могли вывезти тигрицу в приют, который находится под Санкт-Петербургом. Мои коллеги застряли на границе, потому что у тигрицы не было документов. А их нет и не может быть. В итоге мы прислали туда машину и, не без помощи товарищей, в ручном режиме, ночью, решали проблему: как перевезти животное, чтобы и никого не подставить, и чтобы животное как можно быстрее оказалось в комфортных условиях.

— А после вхождения новых регионов в состав России, получается, все животные оказались без документов?

— На Украине до сих пор 90-е, и я уверен, что если сейчас сделать рейд по циркам и зоопаркам, то мы с вами увидим многое из того, от чего уже ушли сами. То есть отсутствие и документов, и чипирования, и книг учета, и родословных. В Крыму этим вопросом занимался Олег Зубков (директор парка львов "Тайган" в Крыму — прим. ТАСС), он буквально стал чемпионом по судам. 

Где взять документы на тигра, если этих документов никогда не было? А какое основание, чтобы этот документ теперь появился? Какой орган на себя возьмет ответственность? Какую экспертизу нужно провести? Ведь нужно узнать, это краснокнижный тигр или "дворняжка". Очень много подводных камней.

— Можете дать примерную оценку, сколько животных остаются без документов?

— Я не знаю. Никто не знает. Эта цифра исчисляется сотнями.